.

13-10-11
http://www.rbcdaily.ru/focus/opinion/562949981717298.shtml

Поколение нулевых — кто они
Владимир Петухов, руководитель Центра комплексных социальных исследований Института социологии РАН

Поколение нулевых — первое, для которого адаптация к новым экономическим, социальным и политическим реалиям постсоветской России уже не является актуальной, поскольку сами эти реалии представляют для него естественную среду обитания. В отличие от предшественников, поколения 1990-х, его становление происходит в относительно более благоприятных социальных условиях, при одновременном сужении «горизонта возможностей».

Так, восьмилетний экономический подъем (2000—2008 годы) привел к некоторому росту среднего слоя (по разным оценкам, от четверти до трети городского населения страны), в рамках которого молодежь до 35 лет преобладает. Россия, пожалуй, единственная страна на постсоветском пространстве, где социальная, материальная дифференциация приобрела поколенческие черты. Причем в некоторых сегментах рынка труда молодежь доминирует, что дает основание подозревать многих работодателей в «молодежном шовинизме» и даже дискриминации по возрастному признаку.

Соответственно уровень удовлетворенности жизнью, самооценка материального положения россиян до 30 лет превосходят аналогичные показатели респондентов среднего и старшего поколения. Скажем, если в возрастной когорте 27—30 лет число тех, кто оценивает свое материальное положение как «хорошее» и «очень хорошее», достигает 21%, то у поколения предпенсионного и пенсионного возраста — 11 и 6% соответственно. Кризис, вопреки многим прогнозам, особо не сказался на положении молодежи, больнее всего ударив по малообеспеченным слоям населения, локализованным главным образом в старших возрастных группах.

Было бы, однако, неправильно считать, что молодое поколение России представляет собой однородный слой благополучных новых буржуа, детей «революции потребления». Скорее наоборот, оно чрезвычайно дифференцировано по самым разным основаниям, в том числе и по доступу к материальным благам, культурным ценностям, возможностям самореализации. Миллионы молодых людей, особенно учащаяся молодежь, зарабатывают себе на жизнь, что называется, «по-бразильски», то есть перехватывая время от времени случайную, краткосрочную работу, без каких-либо социальных гарантий. Более того, наметилась тенденция, что этот тип заработка у многих продолжается и после окончания учебы.

В каком-то смысле поколение нулевых самое социально уязвимое. Оно, или значительная его часть, с одной стороны, уже вкусило плоды «потребительской революции» и имеет довольно высокую планку жизненных притязаний, а с другой, у него отсутствует опыт кризисной адаптации, который имелся у его предшественников. Отсюда крайне инфантильная реакция на кризис конца 2000-х, когда значительная часть молодежи предпочла выжидательную позицию или, как крайний вариант, эмиграцию. Вообще, стремление жить сегодняшним днем, не строя планов на будущее, — одна из характерных примет времени российского общества последнего десятилетия.

Это в значительной степени связано с тем, что стабильность 2000-х обернулась закупоркой многих каналов социальной мобильности. В постреволюционный период, в 1990-е годы, возникла масса возможностей, связанных прежде всего с нарождающимся и тогда еще слабо контролируемым бизнесом. И именно туда устремилась значительная часть молодежи. Сегодня этих возможностей заметно меньше. Многие ключевые позиции в экономике и политике заняло и еще долго будет сохранять поколение 1990-х, то есть те, кому сейчас 35—45 лет.

Отсюда — рост внутрипоколенческой конкуренции и нарастание противоречий между идущими друг за другом поколением 1990-х и 2000-х. Если значительную часть первых ситуация в стране устраивает и по большому счету никакая модернизация им не нужна, то 20—25-летние настроены более критично и начинают высказывать свое недовольство в открытых формах.

Полтора года назад, в момент выхода страны из кризиса, 55% молодежи в возрасте 18—21 года соглашались с необходимостью перемен в стране, кардинальных реформ в экономике и политике. За стабильность, сохранение статус-кво, реформы эволюционного характера высказалось чуть более трети опрошенных (36%). В следующей возрастной когорте, 22—30 лет, голоса практически разделились (47 против 45%), а в поколении 31—40 лет сторонники перемен оказались уже в меньшинстве (38 против 52%).

Обсудить на форуме
researcher@