.
русский репортер
29-04-11
http://www.rusrep.ru/article/2011/04/29/nanove

Нановера в нанобудущее.Что на самом деле происходит на студенческих научных конференциях.
Они работают на уникальной аппаратуре и суперкомпьютерах. Их с распростертыми объятиями возьмут в любой научный центр мира. Они проникают в тайны материи и делают открытия. Единственное, в чем они не уверены, — их собственное будущее.

Евгения Анопренко, Станислав Маслаков

Крохотная аудитория забита до отказа. Здесь примерно поровну студентов и пожилых преподавателей, но людей среднего возраста почти нет. Такой «разрыв времен», видимо, типичен для физтеха. Помещение несет следы модернизации, но какой-то неполной - ноутбук и проектор соседствуют со скрипучими стульями и исписанными поколениями авторучек столами.

Называется все это «Секция физики твердого тела в рамках 53-й студенческой научной конференции Южного федерального университета». Выглядит еще более серьезно, чем звучит. Первым выступает Кирилл Ломаченко. Парень держится уверенно, говорит с профессорами на равных. Его речь немного портит фрикативное «г», зато он стажируется в Мюнхене, свободно владеет тремя языками и получает президентскую стипендию.

Его работа посвящена самособирающимся монослоям алкантиолов. На экране колеблются стройные цепочки молекул. Чтобы понять, как они выглядят, потребовалась масса вычислений. На изучение всех свойств уйдут еще годы. О практическом применении Кирилл говорит уклончиво: его, как и большинство собравшихся, интересует фундаментальная наука, а не то, как скоро открытие принесет миллионы. Впрочем, упоминает нанолитографию и трибологию; первое способно произвести революцию в электронике, второе — в механике.

Остальные докладчики либо волнуются сильнее, либо еще не научились это скрывать. Видимо, пока не приходилось работать за границей. Зато темы исследования у них не менее серьезные.

Общий алгоритм примерно такой: «Мы исследовали наноструктуры такого-то вещества. После вычислений (они хоть и производятся на компьютере с 48-ядерным процессором и 96 гигабайтами оперативной памяти, но длятся неделями) получили тот или иной результат. Потом мы изучили спектр этого вещества (тут прибор еще более внушительный — уникальный спектрометр, единственный в Европе), и он не совпал с расчетами. Мы долго искали, в чем причина, и в итоге нашли. Это новые, уникальные свойства, которые требуют дальнейшего исследования, чем мы и займемся».

Впрочем, есть и более прикладные исследования. Юля Подковырина рассказывает о загрязнении почв тяжелыми металлами — на примере меди. Оказывается Новочеркасская ГРЭС производит 55% «грязи» в Ростовской области. Медь из ее выбросов попадает в почву, потом в растения, животных, и в итоге — в наш организм, где, накапливаясь, становится настоящим ядом. Все это она проделывает в виде растворимых в воде соединений. Работа Юли посвящена как раз тому, чтобы медь образовывала нерастворимые, а потому практически безвредные соединения.

Ее почти-тезку Юлиану Смирнову кто-то в шутку назвал сорокой, мол, тянет девушку ко всему блестящему. Некоторое время назад она изучала особые свойства хрома, теперь переключилась на золото. Наночастицы благородного металла становятся великолепным катализатором во многих реакциях. Например, они способны превращать смертельно опасный угарный газ в менее вредный углекислый. Парниковый эффект, конечно, никто не отменял. Но если, к примеру, поставить фильтры с катализаторами из нанозолота в автомобили, дышать в городе станет значительно легче.

 

Физик Бор играл в футбол

В большинстве работ научным руководителем значится Александр Солдатов. Он несколько лет назад отказался от должности декана факультета физики ЮФУ и организовал научно-образовательный центр (НОЦ) «Наноразмерная структура вещества». Суперкомпьютер и японский спектрометр, на которых проводятся исследования, выбил тоже он.

- Мне важно, чтобы у ребят были нормальные условия для работы. Вы могли заметить разницу, когда пришли, - улыбается в усы профессор Солдатов. Он не очень похож на стереотипный образ ученого. Хороший костюм, ухоженные седеющие волосы. И не носит очков. А насчет разницы он прав. Цокольный этаж факультета физики ЮФУ напоминает что-то среднее между заброшенным НИИ и средневековым монастырем. О том, что здесь творится наука, говорят лишь облупившиеся от времени таблички и иногда — знаки радиационной опасности на дверях. Зато в помещениях НОЦ все прелести современного офиса: евроремонт, хорошая мебель, кулер; у каждого свое рабочее место.

Студенты, работающие под началом Солдатова, тоже не похожи ни на героев «Теории большого взрыва», ни на стереотипных «ботанов». Хорошо одетые, общительные, вполне современные молодые люди.

- Все говорят, что физики скучные, что они все погружены в свою науку. Между прочим, Нильс Бор был футболистом, играл за сборную Дании и даже выиграл в ее составе «серебро» на Олимпиаде-1908, - в общении с нами Юля держится более уверенно, чем во время доклада. То же самое можно сказать о каждом в НОЦ. Они не особо «следят за языком», свободно говорят и о науке и о жизни. С профессором и его подопечными мы общались в разные дни, но говорят они примерно одно и то же. На давление авторитета непохоже, скорее на согласие единомышленников.

Юлиана объясняет, наконец, что такое нанотехнологии.

- В обывательском представлении это просто когда речь идет от маленьких размерах. Только забывают о том, что при достижении определенного порога свойства материалов полностью меняются. Вот золото. Так оно желтое и обладает всеми свойствами металла. А при наноразмерах оно прозрачное, не проводит электричество, зато становится великолепным катализатором.

Слушая Юлиану, сложно удержать в уме , что перед тобой 17-летняя девочка-вундеркинд. Выглядит Юлиана значительно серьезнее и взрослее, и в данном случае это комплимент.

Еще в НОЦ исследуют противораковые препараты, разрабатывают способы утилизации ядерных отходов и участвуют в расшифровке генома человека.

- Как? - Удивляемся мы. - Его же уже расшифровали. Даже Нобелевскую премию дали...

- Люди, когда узнали, что Земля круглая, тоже обрадовались. А потом стали копать все глубже и глубже. Всегда есть, что еще исследовать. 23 хромосомы разделили по странам мира, России досталась одна из них. Вот, изучаем.

 

Кому нужны наноболванки

О своем будущем ребята говорят неохотно. Когда речь заходит о науке, буквально светятся, пытаются объяснить, перебивают друг друга. Но после вопроса о том, как они воспринимают перспективы отечественной науки и себя в ней, повисает пауза.

- Может, чаю, - нарушает молчание Юля.

Потом они начинают в риторике коммунистических митингов ругать Фурсенко, ужасаться реформами образования и своими стипендиями. Мол, у аспирантов за бугром она полторы тысячи евро плюс условия совершенно иные. Большинство их знакомых после окончания университета либо уходит из профессии (выпускники физматов востребованы в банковском бизнесе сильнее, чем экономисты), либо занимается наукой за рубежом.

- Ну а что тут скрывать? - Разводит руками Солдатов. - Я честен со своими ребятами. Мы же понимаем, насколько все зыбко в стране. Я сам еще с перестройки по два месяца в году работал за рубежом, и на заработанные там деньги мог жить и заниматься наукой в России. Своих сотрудников я стараюсь возить по миру, знакомить с ведущими учеными, устраивать в крупные центры. За все время не вернулся только один, но он сразу ставил такую цель. А так мы будем работать здесь, пока есть хоть какие-то условия. Но мы взрослые люди, и я предпочту, чтобы они занимались наукой за рубежом, чем торговали семечками в России, как это было в начале девяностых. Русский ученый, где бы он ни трудился, приносит куда больше пользы своей стране и ее престижу, когда остается в профессии.

После выхода знаменитого 217-го Постановления о создании малых инновационных предприятий при университетах, таковое появилось и у научно-образовательного центра. Назвали его незатейливо - «Ростнано» (мол, в Ростове занимаются нанотехнологиями). Но тут-то и начались проблемы. Вначале не хотели регистрировать с таким названием (слишком похоже на корпорацию Чубайса), потом началась обычная бюрократическая волокита. В итоге предприятие смогли оформить только через 8 месяцев — время, которого в развитом мире достаточно, чтобы безнадежно отстать от конкурентов.

Чем конкретно будет заниматься «Ростнано», пока неясно. Солдатов не спешит раскрывать все свои ноу-хау. Но совершенно точно одно: оно не будет построено по той схеме, которую представляют себе чиновники и бизнес. То есть, производить некие условные наноболванки, со стопроцентной вероятностью приносящие большую прибыль. Здесь же будут создаваться сами технологии и опытные образцы, которые впоследствии перепродадут для уже серийного производства. По идее, так и должны работать инновационные предприятия.

В любом случае, превращаться из ученого в директора завода Солдатов не намерен. Но пока бизнес, привыкший либо качать природные ресурсы, либо перепродавать импортные товары, вкладывает деньги неохотно. Так что вся надежда на гранты и скупые бюджетные средства.

Напоследок мы задали молодым ученым и профессору Солдатову один и тот же вопрос: как они относятся к проектам наподобие «Сколково». Ребята лишь грустно посмеялись. Они вспомнили, как недавно к ним приходил депутат областной Думы, активно продвигающий идею ростовского наукограда. Он зевал, пока ему рассказывали про катализаторы и спектроскопы и возбуждался, лишь заслышав заветное слово «нано». А еще взглянул на один из многочисленных научных плакатов с англоязычным заголовком, и похвалил: «Молодцы, с немцами, вижу сотрудничаете!»

Сам Солдатов относится к государственному вниманию более позитивно.

- Я вообще поддерживаю любые вложения в науку. Пусть это будет «Сколково», «Роснано» - что угодно. Даже если один рубль из миллиона пойдет на исследования, это уже хорошо.

Материал подготовлен в рамках проекта «Медиаполигон-РР»


Обсудить на форуме
researcher@