.
Национальный информационный центр по науке и инновациям
27-01-11
http://www.strf.ru/material.aspx

Инновационная жизнь в параллельных мирах
STRF.ru продолжает разговор о инновационной стратегии РФ («Стратегия инновационного развития Российской Федерации на период до 2020 года “Инновационная Россия – 2020”»; далее – Стратегия), сулящей многочисленные изменения российским учёным. Раздел «Эффективная наука» комментирует Ирина Дежина из ИМЭМО РАН.

– Давать комментарий к этому разделу мне не так просто, потому что я читала одну из его предыдущих версий и готовила к ней свои комментарии и замечания. Поэтому моя оценка, наверное, будет в целом не такой критической, как могла бы быть, поскольку у меня есть возможность сравнивать с тем, как этот раздел выглядел раньше. Нынешняя версия намного лучше предыдущей. Отрадно и то, что часть замечаний была учтена, – это свидетельствует о том, что в какой-то мере разработчики документов прислушиваются к мнениям экспертов, а не собирают их просто, «чтобы были».

Кроме того, этот раздел среди других глав Стратегии выигрышно отличается наличием связности предложенных мероприятий с общими этапами реализации Стратегии и с некоторыми её базовыми установками. Но самое главное: быть может, впервые в документе подобного рода  достаточно ясно, хотя и непрямолинейно, изложена позиция правительства на тему того, каким оно видит научный комплекс страны к 2020 году. И вот здесь уже возникают вопросы.

Первый очевидный приоритет, который фактически начал реализовываться на практике, – это перенос науки в вузы. Причём тема интеграции вузов с другими организациями звучит, но не акцентируется и никак не разъясняется. Поэтому можно сделать вывод, что основные меры поддержки будут касаться именно вузов, причём по различным направлениям (усиление кадровой составляющей вузовской науки, обновление оборудования, участие вузов в технологических платформах, в создании малых предприятий, поддержка их кооперации с предприятиями и др.).

По-видимому, вузы должны со временем занять место РАН и стать главными центрами фундаментальной науки в стране.

Напрямую это не говорится, а по политическим соображениям и вовсе не может быть сказано, но прослеживается в разных нюансах. Так, отмечено, что исследовательские университеты «должны стать ядром нового интегрированного научно-образовательного комплекса, обеспечивающего … выполнение значительной доли фундаментальных и прикладных исследований».

Предложенные подходы к инвентаризации организаций науки не одинаковы. Например, оценку работы институтов РАН планируется проводить с привлечением зарубежных экспертов и сотрудников вузов. О том, как будет оцениваться научная работа в вузах, ничего не сказано. Будет ли там зарубежная экспертиза? Будут ли в экспертных комиссиях учёные РАН? Или оценка вузовской науки будет более «мягкой», потому что её усиленное финансирование продолжится, несмотря на её результативность? Вопрос в том, приведёт ли такой подход к желаемому результату – появлению в стране «эффективной науки», в частности фундаментальной.

Второй приоритет относится к сфере прикладной науки – это создание национальных исследовательских центров, причём по модели НИЦ «Курчатовский институт». Положение о необходимости создания в стране центров превосходства (ранее устанавливалось их ориентировочное число – 5–7 штук) кочует из одного стратегического (концептуального) документа в другой. Но пока создан только НИЦ «Курчатовский институт», он постоянно усиливается финансами, кадрами, а также за счёт присоединения к нему известных институтов. Однако то, насколько эффективна его деятельность – и, соответственно, нужно ли тиражировать эту модель, вызывает оживлённые дискуссии в научном сообществе, причём не только в российском, но и среди представителей русскоязычной научной диаспоры. И оценки эти, как правило, не слишком позитивные. Оценить, как же на самом деле развивается НИЦ, непросто: объективных данных о деятельности этой организации нет. Но есть опасения, что модель НИЦ – это модель монополизации отдельных направлений исследований.

А монополизация вряд ли может быть стимулом к повышению эффективности.

Характерно, что разработчики Стратегии понимают опасность монополизации и даже собираются бороться с этим явлением путём поддержки «как минимум нескольких конкурирующих между собой исследовательских организаций глобального научного уровня в рамках каждого из направлений с существенно пересекающимися тематиками исследований». Это – самый дорогой путь борьбы с монополизмом. Он практиковался в СССР в оборонной науке, на которую отпускались основные ресурсы. Сейчас уже применять такой подход сложнее. Вот здесь и важно было бы использовать новые механизмы проведения конкурсов, организации государственных закупок, о которых говорится в других разделах Стратегии, а также привлечение зарубежной экспертизы, в том числе и для повышения прозрачности работы центров превосходства.

Третий приоритет – кадровая политика. В Стратегии перечислено немало мер, в том числе есть несколько совсем новых, таких, например, как введение статуса «федеральных научных сотрудников» или реализация пилотной программы по привлечению на руководящие посты в федеральные и исследовательские университеты специалистов, имеющих опыт руководства в ведущих зарубежных вузах. В этом подразделе сказано много правильных слов о необходимости увязывать заработную плату с результатами работы, освобождаться от неэффективных сотрудников, о введении возрастного ценза для руководящих постов, о создании условий для карьерного роста молодых. По сравнению с другими подразделами «кадровый» можно считать наиболее проработанным.

Четвёртый приоритет – совершенствование финансовых механизмов, ориентация на приоритетные направления научно-технологического развития, оптимизация работы грантодающих организаций. Это направление также не новое, многократно постулированное, но здесь пока нет очевидного прогресса. В этом контексте примечательной является тема совершенствования работы государственных научных фондов. В Стратегии перечисляется целый ряд мер по улучшению их деятельности: от традиционных слов о необходимости роста их бюджетного финансирования до важности привлечения зарубежных экспертов к оценке проектов. Однако именно этот подраздел наводит на мысли о том, что Стратегия и реальная жизнь научного комплекса существуют в каких-то параллельных мирах, потому что планы, обозначенные в Стратегии, находятся в полном противоречии с реальным бюджетным процессом, согласно которому финансирование научных фондов к 2013 году будет сокращаться.

Соответственно, можно задаться вопросом: а по другим направлениям деятельности по повышению эффективности науки ситуация будет аналогичной? Или это только проклятье, висящее над научными фондами?

Наконец, несколько слов о целевых индикаторах реализации поставленных задач. Они вполне разумны и, главное, немногочисленны – по кадровому подразделу, отсутствуют по подразделу будущей структуры научного комплекса, и неадекватные – по подразделу, названному «структурная модернизация сектора генерации знаний». Собственно, для оценки того, произошла ли модернизация, будет использовано два индикатора, оба «валовые»: удельный вес России в общемировом потоке публикаций (что не учитывает качество результатов) и удельная оснащённость (стоимость оборудования) одного исследователя в тысячах рублей. Последний показатель удобен для отчитывающихся по нему тем, что его целевое значение достигается последовательным закачиванием средств на закупку нового оборудования в вузы и в новые центры превосходства и не требует задумываться над тем, как сделать, чтобы это оборудование ещё и использовалось. Последние оценки по эффективности использования оборудования говорят о том, что оно уже стало обновляться с достаточно высокой скоростью, особенно в элитных вузах, но коэффициент его загрузки, не говоря уже о качестве решаемых с его помощью задач, находится на низком уровне.

Таким образом, раздел «Эффективная наука» даёт читателям представление о том, как должен трансформироваться научный комплекс и как в итоге он должен выглядеть, но направления его трансформации не обоснованы, а постулированы и не учитывают прошлый опыт. Поэтому можно говорить о том, что наука к 2020 году будет, но вот эффективная ли – это вопрос.

Справка STRF.ru:
Дежина Ирина Геннадьевна, заведующая сектором экономики науки и инновационных процессов Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) РАН, доктор экономических наук. Регулярно консультирует государственные органы, бизнес и некоммерческие организации по вопросам научной и инновационной политики
Обсудить на форуме
researcher@