.
Троицкий вариант #3
№ 3

Удастся ли поддержать воспроизводство научных кадров?
Рецепты от Координационного совета по делам молодежи
Недавно был обнародован доклад Координационного совета по делам молодежи в научной и образовательной сферах при Совете при Президенте РФ по науке, технологиям и образованию «Проблема воспроизводства кадров и актуальные задачи молодежной политики в научно-образовательной сфере». «ТрВ» попросил членов Координационного совета (КС) Е.Онищенко и В.Измоденова рассказать об этом документе.

Вопросы задавал Сергей Шишкин

ТрВ: Как следует из информации на официальном сайте Президента России, Координационный совет был создан в марте прошлого года.

А еще раньше, в 2006 году, Министерство образования и науки распространило документ «Воспроизводство кадрового потенциала науки и высшего образования», авторы которого фактически признали, что в системе подготовки кадров высшей квалификации назрел тяжелый кризис: «Молодежь в науку не идет, поэтому наиболее опасная угроза для общества связана с утратой преемственности в науке. ...Первая декада XXI века окажется критической для российской науки. ...Представителям старшего поколения некому будет передавать свой опыт».

Действительно ли власти всерьез обеспокоились ситуацией с подготовкой кадров?

ВИ: Беспокойство и понимание серьезности проблемы у властей есть. При этом, насколько у меня создалось впечатление из выступления Джахан Поллыевой, помощника Президента Путина, на первом заседании Координационного совета, беспокойство это существует достаточно давно, но ситуация с кадрами только ухудшается. Вполне возможно, что, создавая Координационный совет, власти действительно решили послушать предложения молодой части научного сообщества. На первом же заседании нам предложили, в том числе и министр образования и науки, давать наши конструктивные предложения. Совету пообещали, что эти предложения будут выслушаны.

ЕО: Во власти, действительно, есть люди, которые сознают, что ситуация в сфере науки и образования не просто кризисная, она критическая. Средний возраст исследователей сейчас составляет 49 лет, кандидатов наук – 53 года, докторов наук – 61 год. Со сцены сходит поколение ученых 50-х – 70-х годов прошлого века, которые пришли в науку в эпоху бурного развития физики и биологии, когда интерес к науке в обществе был огромен. С учетом недостатка притока молодежи это означает, что у нас на глазах идет практически необратимая утрата бесценного опыта. Но если говорить про большинство представителей власти, то они, – особенно те, кто входит в финансово-экономический блок правительства, – на мой взгляд, недооценивают серьезность ситуации. Признание тяжести положения с высоких трибун необходимо, но его явно недостаточно для того, чтобы что-то начало изменяться к лучшему.

ТрВ: Вы оба принадлежите к неформальному сообществу, которое сложилось вокруг сайта Scientific.ru. Обычно же в состав подобных советов, которые создаются в России сверху, в рамках пресловутой «вертикали власти», вводят людей из официальных организаций, в первую очередь – также встроенных в «вертикаль».

ЕО: Вероятно, осознание остроты проблемы с кадрами высшей квалификации и подвигло власти на не совсем традиционные шаги: в состав совета были приглашены активно работающие в науке молодые люди, представители научных сообществ, в частности Scientific.ru, рядовые научные сотрудники. Главным, насколько я понимаю, было желание наладить обратную связь, понять, как видится ситуация не из Кремля, МОН, ПРАН и т.д., а снизу. Ну и надежда на то, что молодые смогут предложить какие-то новые решения.

ТрВ: Перед нами – 77-страничный доклад Координационного совета, озаглавленный «Проблема воспроизводства кадров и актуальные задачи молодежной политики в научно-образовательной сфере». Насколько я понимаю, вы оба входите в число его основных авторов. Есть ли в докладе ответ на вопрос: как привлечь молодежь в науку?

ВИ: Ответ есть… но ничего нового вы сейчас не услышите. Наиболее принципиально для решения этой проблемы – кардинально увеличить оплату труда научных сотрудников. Из самых простых подсчетов следует, что зарплата молодого научного сотрудника должна быть не менее 50-60 тыс. руб. Напомню, что зарплата мнс в РАН сейчас составляет 7100 руб., а на 3-м этапе пилотного проекта составит 11500 руб. Для сравнения: выпускники мехмата МГУ, которые после получения диплома идут в бизнес, сразу же получают 40-50 тыс. руб.

ЕО: Да, пока на зарплату научного работника нельзя прокормить семью, молодежь будет уходить в другие сферы деятельности. А те, кто не может жить без науки, будут уезжать. Даже в Бразилии, где ВВП на душу населения значительно ниже российского, средняя зарплата научных работников составляет более 2 тысяч долларов США в месяц. Там понимают, что в условиях существования глобального рынка научного труда серьезное отличие в уровне оплаты труда от наиболее развитых стран мира будет неизбежно способствовать оттоку значительной части талантливых молодых ученых за пределы страны. Таким образом, совершенно необходимо увеличить оплату труда ученых и преподавателей до уровня, сопоставимого с западноевропейскими странами.

ТрВ: В общем, надо просто повысить зарплату в науке?

ЕО: Нет, этого недостаточно. Условия для научной работы у нас гораздо хуже, чем в развитых странах. Устаревшая экспериментальная база, патриархальная система организации научных исследований, непрозрачность в распределении финансовых средств, масса бюрократических нелепостей, препятствующих нормальной работе, – все это отпугивает талантливую молодежь.

ТрВ: А сама система подготовки кадров, с точки зрения авторов доклада, работает нормально, или с ней тоже надо что-то делать?

ЕО: По мнению КС, система воспроизводства кадров постепенно превращается в систему псевдовоспроизводства кадров. При том, что число публикаций российских ученых в ведущих российских и международных научных журналах в последние годы даже слегка снижается, с середины девяностых годов в России наблюдается бурный рост числа защит кандидатских и докторских диссертаций (с 15 тысяч в год до 30 тысяч в год) и числа аспирантов (с 60 тысяч до почти 150 тысяч), особенно стремительный в общественных и гуманитарных науках. Основная масса аспирантов сосредоточена в вузах, в то время как большинство высококвалифицированных ученых в настоящее время работает в РАН и ГНЦ. Соответственно, уровень подготовки у свежеиспеченных кандидатов наук часто оставляет желать много лучшего.

ВИ: Когда мы в прошлом году определялись с темами первого доклада КС, решили начать с проблем аспирантуры. Ведь именно аспиранты формируют резерв кадров высшей квалификации и для фундаментальной и прикладной науки, и для инновационного сектора. Увы, сейчас в аспирантуру часто идут по «остаточному принципу» – избежать армии, получить «халявное» общежитие на 3 года или просто из-за того, что страшно начинать самостоятельную жизнь.

ТрВ: И что же предлагают делать с аспирантурой авторы доклада?

ЕО: Мы предлагаем установить требования к потенциальным научным руководителям, которые позволяли бы брать аспирантов только тем из них, кто активно занимается научной работой. Вузы, в которых заметное число сотрудников удовлетворяет критериям на руководство аспирантами по своей специальности, должны получить дополнительную бюджетную поддержку. Напротив, в тех вузах, где не ведется реальной научной работы, массовая подготовка аспирантов должна быть свернута.

ТрВ: Но ведь и в слабых вузах порою встречаются сильные руководители?

ВИ: Сильный руководитель, работающий в слабом вузе, сможет подать заявку и получить грант на поддержку себя и своих аспирантов. Аспиранты же будут приписаны к аспирантуре в сильном вузе (где есть аспирантура), будут слушать (или изучать заочно) и сдавать там спецкурсы, а научной работой будут заниматься со своим научным руководителем.

ТрВ: Сейчас выпускнику аспирантуры далеко не всегда удается устроиться работать по специальности – не хватает вакансий. Если зарплата вырастет, то вакансий будет еще меньше. Что предлагается в докладе для того, чтобы молодые талантливые кандидаты наук могли включаться в кадровую систему и чтобы наиболее достойным из них была гарантирована возможность достаточно быстрого продвижения по карьерной лестнице?

ЕО: Кадровая система в высшем образовании и науке, к которой нужно идти, может быть образно представлена как пирамида с различными формами временных ставок в основании. Число позиций на каждой более высокой ступеньке пирамиды должно быть меньше числа позиций на предыдущей ступени. В совокупности с четко проработанными конкурсными процедурами занятия позиций это обеспечило бы отбор лучших кандидатов: выпускники аспирантуры после защиты диссертации занимали бы временные позиции и затем конкурировали бы за право занять постоянные позиции. Соответственно, в такой системе на постоянных позициях оказывались бы люди, которые доказали бы свою способность заниматься научной деятельностью и имели бы определенный самостоятельный исследовательский опыт.

ВИ: Тут важно подчеркнуть, что те из аспирантов или работающих на временных позициях постдоков, которые решили прекратить дальнейшую научную карьеру и попробовать себя на другом поприще, составят тот самый столь необходимый кадровый резерв для инновационных компаний, о котором сейчас так много разговоров. Имея хорошее образование и опыт научной работы, эти люди будут востребованы в различных областях экономики.

ТрВ: На бумаге система конкурсного отбора существует и сейчас. У вас есть рецепт, как сделать конкурсы действительно работающими?

ВИ: Этот вопрос очень трудный – универсального рецепта нет. С одной стороны, очень важно, чтобы конкурсы не превратились в псевдоконкурсы, а с другой – научный работник должен спокойно работать, не находясь под постоянным страхом быть уволенным. Прессинг конкурсности и конкурентности должен быть, но он не должен постоянно висеть над человеком. Поэтому на более высоких ступенях пирамиды предлагаются постоянные позиции, за занятие которых (как предполагается) будет большая конкуренция. Занявший такую позицию должен будет раз в пять лет проверяться на соответствие требованиям квалификационных характеристик. Для подстраховки от псевоконкурсности мы предлагаем сделать все конкурсные процедуры максимально прозрачными.

ТрВ: Похоже, что вы предлагаете в основных чертах скопировать систему, существующую в США и в ряде других западных стран. Но ведь там есть много вариантов для тех, кто не выдержал конкуренции: преподавание в менее престижных университетах, в принципе не исключающее возможность получать гранты и заниматься научной работой; уход в обширный сектор коммерческого хайтека... Делаете ли вы поправку на экономическую ситуацию в России, особенности ментальности и т.п.?

ЕО: Предлагаемая система не является клоном американской: число постоянных позиций у нас должно быть гораздо больше. Кроме того, очевидно, что столь масштабные преобразования не могут быть проведены одномоментно: требуется серьезная работа по изменению законодательства и различных ведомственных нормативных актов, а сам переход должен происходить постепенно, чтобы обеспечить возможность перехода на позиции в рамках новой системе всех научных работников, которые в состоянии нормально работать. Мы полагаем, что переход к новой кадровой системе должен занять 7-8 лет.

ТрВ: Какие еще меры предлагаются в докладе?

ЕО: Мы предлагаем существенно перестроить систему финансирования фундаментальных научных исследований, резко увеличив абсолютный и относительный объем распределяемого на конкурсной основе грантового финансирования и повысив прозрачность конкурсных процедур. Пора переходить от мер пожарного характера типа финансирования программ инновационных университетов и институтов к ставке на развитие нормальной грантовой системы.

В первую очередь необходимо уже в ближайшие годы увеличить в разы финансирование основных государственных научных фондов – РФФИ и РГНФ – и, соответственно, размер грантов, выделяемых этими фондами.

ТрВ: Сначала увеличить финансирование и лишь затем реформировать технологию распределения средств?

ЕО: Увеличение финансирования уже происходит, пусть оно и не столь велико, как следовало бы. Но оно идет через весьма несовершенные механизмы распределения денег, и результативность вложений оказывается низкой. Если и далее будет существенно увеличиваться финансирование через те механизмы, которые не обеспечивают реальной оценки качества полученного результата и подвержены коррупции, то это будет действовать на научное сообщество расхолаживающе и развращающе. И соответственно влиять на притягательность науки для молодежи, а также на моральные установки тех молодых людей, которые все же решат работать в науке. В общем, мне кажется, совершенно очевидно, что следует предпочесть использование наиболее эффективных механизмов распределения финансирования, в том числе давно существующих конкурсов инициативных научных проектов РФФИ и РГНФ. И, конечно, одновременно работать над совершенствованием механизмов.

ВИ: Говоря о других предложениях доклада, я бы выделил требование устранения множества нелепых бюрократических ограничений и предписаний, которые буквально душат российских ученых и работников образовательной сферы. В частности, такие ограничения налагает Федеральный закон о госзакупках. Этот закон в текущем виде практически непригоден для финансирования исследований и разработок.

Отдельные разделы доклада посвящены мерам по популяризации науки и по решению жилищных проблем молодых ученых.

ТрВ: Вы написали доклад – что потом?

ВИ: Доклад был передан в Президиум Совета при Президенте РФ по науке, технологиям и образованию, в который входят руководители РАН, Союза ректоров России, Ассоциации Государственных научных центров, и получил положительную оценку. Его также положительно оценили, насколько мы знаем, в Министерстве образования и науки, а также в Высшей аттестационной комиссии. Вопрос, конечно, в том, что последует за этим...

ЕО: Да, одно дело – просто одобрение, и совсем другое – тяжелая работа по проработке высказанных в докладе идей и их реализация. Для этого потребуется не просто большой объем работы, но и преодоление сопротивления ведомств финансово-экономического блока, части научного истеблишмента и чиновников и т.д.

В последние месяцы властные структуры находились в подвешенном положении – у чиновников не было ясности, останутся ли они работать на своих местах. Естественно, в таких условиях наивно рассчитывать, что даже благожелательно настроенные чиновники станут активно действовать.

Стоит подождать первых шагов нового правительства: возможно, уже скоро станет видно, готовы ли представители власти учитывать рекомендации Координационного совета в своей работе.

Евгений Онищенко – координатор группы по развитию системы грантовой поддержки научно- педагогической молодежи КС, сотрудник ФИАН, один из организаторов сайта Scientific.ru.

Владислав Измоденов – координатор экспертной группы КС, д.ф.-м.н., доцент мехмата МГУ им. М.В. Ломоносова, зав. лабораторией ИКИ РАН.

Доклад Координационного совета «Проблема воспроизводства кадров и актуальные задачи молодежной политики в научно-образовательной сфере» можно прочитать в Интернете (http://www.scientific.ru/trv/ks2007.doc).

Вопросы задавал Сергей Шишкин

Обсудить на форуме
researcher@