.
опек.ru
07.06.2008

Николай Берзон: Фонд целевого капитала должен поднять нашу науку
Недавно в Санкт-Петербурге состоялась научная конференция, посвященная проблемам формирования фондов целевого капитала (endowments) для высших учебных заведений. Об опыте создания, пополнения и управления фонда целевого капитала ГУ-ВШЭ участникам конференции сообщили руководитель компании «Финематика» Владимир Громовский и заведующий кафедрой фондового рынка и рынка инвестиций ГУ-ВШЭ Николай Берзон.

Дмитрий Европин



После конференции профессор Берзон поделился с нами своими соображениями об особенностях этой новой для России формы финансирования университетского образования, и о том, как фонд целевого капитала будет работать в Вышке.

- В докладе компании «Финематика» сказано, что вложения в фонд целевого капитала принципиально не окупаются. Почему? В чем специфика целевого капитала вуза?

- Фонды целевого капитала или эндаументы появились в прошлом веке, зачинателями были американские университеты, даже не столько сами университеты, сколько их выпускники. Идея заключается в том, что человек, получивший хорошие знания и образование в университете, в качестве благодарности альма-матер за то, что в результате он имеет хорошую работу, готов пожертвовать на его развитие. В западном обществе считается, что жертвование – это вполне обыденное и благородное деяние:  люди жертвуют на библиотеки, на больницы, инвалидам и так далее. Понятно, что тот, кто жертвует, в деньгах не нуждается, по крайней мере, кусок хлеба у него на столе есть, и он готов просто им поделиться, получая моральное удовлетворение или имиджевый капитал. Ни о какой окупаемости речи не идет. В нашем конкретном случае мы  (руководители и профессора университета) можем как-то отметить дарителя, скажем, упомянуть в мемуарах Вышки.

- В докладе указывается, что подход к жертвователю должен быт такой же, как к инвестору - бизнес-план, отчетность и т.д.

- Когда у кого-то есть хороший инвестиционный проект, а своих денег нет, он начинает искать финансирование - идет в один банк, другой банк, к стратегическому инвестору, предлагая ему партнерство (долю). А там все базируется на расчетах рисков, гарантий, сроков окупаемости. То есть, речь идет о технологиях инвестирования, где бизнес-планы и отчетность являются неотъемлемыми составляющими процесса. Владимир Громовский говорит: такой подход можно использовать и тогда, когда ты привлекаешь деньги дарителей. У Вышки достаточно много выпускников, среди которых есть весьма успешные бизнесмены. Я думаю, для них нет особой проблемы что-то внести в фонд целевого капитала. Но им надо показать, что фонд целевого капитала – это не кормушка, а сложный инструмент целевого управления деньгами, что средства фонда пойдут только на достижение тех целей, ради которых и делаются пожертвования.

- Как может быть использован фонд целевого капитала?

- Есть два подхода. Первый – люди внесли деньги, и их проели: например, повысили оклады профессорам и преподавателям. На мой взгляд, главный критерий, которым должна руководствоваться Вышка, это то, что фонд целевого капитала должен использоваться для проведения научных исследований. Это другой подход.

Покрыть текущие затраты – зарплаты и техническое оснащение аудиторного фонда (это два главных параметра, которые качество образования) можно из бюджета университета, тем более, Вышка зарабатывает достаточно. Если взять бюджет ВШЭ, то из федерального бюджета мы получаем примерно 1/3 поступлений, а другие 2/3 Вышка зарабатывает самостоятельно. И эти деньги обеспечивают нам текущее развитие университета. Научные исследования мы финансируем за счет этих 2/3, но в ограниченном количестве, а хотелось бы это финансировать более широко. В своем бизнес-плане, который мы предоставим нашему потенциальному дарителю, должно быть точно показано, что фонд целевого капитала является неприкосновенным, он не тратится. Допустим, у нас будет 100 млн. рублей, но мы ни копейки оттуда не заберем. Смысл эндаумента в том, что эти 100 млн. будут инвестироваться, в том числе, на финансовом рынке, и на эти 100 млн. мы заработаем доход. И этот доход будет направлен не на текущие нужды, а на научные исследования. Я горячий сторонник такого подхода. Еще раз: в первую очередь проценты, которые мы заработаем на инвестициях средств фонда целевого капитала, должны направляться на проведение научных исследований. Это повысит статус Вышки, поможет преподавателям проводить научные исследования и повышать образовательный уровень. Наука в вузе – это ключевой фактор современного образования. Во-первых, результаты исследований очень хорошо ложатся в лекционный материал, и это его обогащает. Во-вторых, профессор начинает работать не на пересказ чужого материала, не имеющего отношения к российским реалиям, а на собственном материале. Я, например, часто практикую именно этот подход на своих лекциях.

- Каковы должны быть принципы инвестирования фонда целевого капитала?

- Есть консервативный принцип - средства фонда целевого капитала потерять нельзя, и поэтому его надо инвестировать в консервативные сберегательные инструменты, типа облигаций. Но что такое облигации? Если покупать облигации, то в течение года на них выплачиваются определенные проценты ежеквартально. Когда срок действия облигаций закончится, ее погасят - вернут номинал. Вроде бы, все надежно, хорошо и стабильно.

Но я считаю, инвестирование в такие инструменты порочно. Доходность по облигациям ниже, чем инфляция, которая превращает безрисковые вложения в высокорисковые. Приведу только две цифры – средняя доходность по корпоративным облигациям в 2007 г. была порядка 9% (по государственным – еще ниже), инфляция – 11,9%. Очевидно, инвестиции такого рода  - бездарная трата денег!

Фонд целевого капитала - длинные деньги, которые не надо никому возвращать, эти деньги в вечном пользовании университета. Исследования, которые были проведены на американском рынке, а мы эти исследования делали на российском материале, показывают, что на длительных сроках инвестирования наиболее доходным инструментом являются акции.

Расхожее определение - риски инвестирования на финансовом рынке измеряются показателем волатильности. Да, на коротком отрезке времени волатильность по акциям высока, однако на длинном отрезке времени не бывает отрицательных, например, 5-летних периодов. По данным нашего анализа с 1995 по 2007 г., если инвестировать сроком на один месяц, то в какой-то месяц можно было заработать 57%, а в какой-то месяц можно было потерять 55% - это диапазон доходности, говорящий о волатильности. Когда же инвестиции делаются на 5-летний период (60 месяцев), то разброс доходности сужается. О чем это говорит? О том, что даже средняя доходность с учетом возможных потерь (пессимистический сценарий) составляет порядка 2,5%-3% в месяц. А такой месячный доход в годовом выражении дает вполне приличную доходность, порядка 30%-36%. Это полностью перекрывает инфляцию. Вот эти деньги, если средства эндаумента инвестировать в рынок акций, можно свободно направлять на проведение научных исследований.

На мой взгляд, стратегия инвестирования эндаумента должна отличаться от традиционной трактовки консервативной или агрессивной (рисковой) стратегии тем, что инвестиции идут на длительный период времени. Никто не собирается через год или два продавать акции, которые на длительном интервале становятся безрисковым инструментом.

- Должен ли эндаумент быть разделен на сектора по периодам инвестирования? Часть инвестируем на пять лет, часть на три года, а с какой-то частью работают брокеры в режиме ежедневной спекулятивной игры?

Сам университет не управляет этими средствами, у нас заключен договор с ИК «Ренессанс Капитал», которая имеет лицензию на проведение всех этих операций, подписана так называемая инвестиционная декларация. В ней не зафиксировано, что есть разделение на такие части. Это уже нюансы инвестиционной стратегии, которые могут решаться в оперативном порядке. У нас был проведен тендер на выбор управляющей компании, я считаю, - выбрали достойную компанию, где работают грамотные люди. Позиция большинства управляющих такова – мы с вами подписали договор сроком на 1 год, и вы нам не мешаете работать, а мы будем в рамках инвестиционной декларации управлять вашими активами. Я бы, честно говоря, рекомендовал (и я об этом говорил на конференции) создать инвестиционный комитет. У эндаумента есть так называемый попечительский совет. Он должен решать глобальные принципиальные вопросы. А для решения оперативных задач нужен инвестиционный комитет, куда бы входили и представители университета, и представители управляющей компании, которые могли бы в режиме свободного диалога вырабатывать нюансы поведения на фондовом рынке в рамках инвестиционной декларации.

- Может ли деятельность вуза быть ориентирована, на достижение высоких показателей прибыли? Или вуз не должен стремиться ни к чему сверх окупаемости?

- Прибыль - вообще плохой показатель. Любой бизнесмен не очень-то радуется, когда у него возникает большая прибыль, потому что с прибыли надо четверть отдать в налоги. Прибыль должна формироваться по мере необходимости. Если вы посмотрите финансовую модель вуза, то у вуза нет цели извлечения прибыли. Те деньги, которые зарабатываются вузом, тратятся, говоря формальным языком, на уставную деятельность этого же вуза, как у некоммерческой организации. Эти деньги мы можем только потратить, и ради этого в Вышке ведутся разного рода специальные программы. Я считаю, что это вещь нужная и необходимая, с учетом того, что бюджет финансирует университеты в недостаточном количестве. Понимаете ли, есть каким-то чиновником придуманные государственные тарифы заработной платы профессоров, доцентов, техников, уборщиц и так далее. Прожить на тарифную сетку нельзя!

Профессор в дореволюционной России – это звучало гордо, этот профессор ничем другим не занимаясь, мог свободно учить студентов, заниматься исследованиями, и ему, и его семье было обеспеченно безбедное существование.

Сегодня я как профессор, на ту зарплату, которую мне установило государство, жить не смогу. Поэтому вузы, озабоченные качеством образования, должны зарабатывать для того, чтобы платить преподавателям нормальную заработную плату. Если мы много зарабатываем, то мы можем привлекать хороших преподавателей, в том числе, из других вузов. Мы выработали стратегию: необходимо много зарабатывать с целью повышения качества учебного процесса, что Вышка и делает.

- Возможно ли привлечение не только дарителей, но и инвесторов?

- Тут могут быть разные варианты. Один из них, когда инвестор вкладывает в обучение какого-то студента с условием, что этот студент к нему придет на пять лет работать по нужной специальности с необходимым набором компетенций. Вышка за то, что она учит, получает деньги. Условно говоря, мы торгуем своим товаром, наш товар – это тот специалист, которого мы подготовили. Кстати, такая система действует в Сбербанке, и у нас есть программа МВА со Сбербанком, которую мы ведем уже в течение пяти лет. За  обучение своих сотрудников Сбербанк платит ВШЭ. А сотрудникам Сбербанка вписывается в договор – мы за тебя платим, ты учишься в Вышке, получаешь знания, но ты должен столько-то отработать у нас. Если ты увольняешься, изволь возместить стоимость обучения.

Наверное, можно осуществлять и более широкие проекты. Вышка может реализовывать инвестиционные проекты, по заказу, скажем, каких-то заинтересованных лиц, например, разработать модель финансового поведения компании на рынке и так далее. Такие работы у нас ведутся, но, как правило, они заканчиваются так – модель мы сделали, сдали, Вышка получила деньги, и мы расстались. Но могут быть и более длительные проекты, когда теоретическую модель мы применяем на предприятии, апробируем, дорабатываем, это может идти год, два, три, тогда складывается долгосрочное сотрудничество. Такая модель у нас пока широкого распространения не получила. Хотя, справедливости ради, скажу - эта схема работает, когда мы работаем с государственными заказчиками – по заданию Минобразования, Минфина, Минэкономики. Научно-исследовательские аналитические работы, по сути дела, и есть модель взаимодействия инвестора и ученых – специалистов Вышки.

- Вы упомянули, что есть вузы, больницы, детдома и еще большое количество организаций, где требуются пожертвования. Вуз, проводя агрессивную политику поиска дарителей, вступает в конкуренцию с теми, кто, возможно, и нуждается гораздо больше, и возможностей для привлечения помощи имеет гораздо меньше. И это при том, что, как Вы отметили, у вуза (в отличие от того же детского дома) есть разные способы зарабатывания денег. Как тут быть с моральной стороной вопроса, некоторой социальной ответственностью?

- Мы ни в коей мере не собираемся забирать деньги детей-сирот, инвалидов и так далее. Если вы посмотрите на российское меценатство, то, например, Савва Морозов строил и больницы, дарил убогим и сирым, инвестировал огромные деньги в культуру, произведения искусства, поддерживал начинающих писателей… То есть, если человек – меценат, он не обязательно должен инвестировать во что-то одно. Сегодня в России меценатство не так широко распространено, но, тем не менее, есть люди, которые осуществляют дарения по разным направлениям. Например, известный фонд Потанина, за счет которого одаренные студенты получают стипендии. И наряду с этим НорНикель, стоящий за фондом Потанина, финансирует социальные и культурные программы, спорт.

Нет, мы ни у кого ничего не отнимаем. И потом, кто станет создателями эндаумента Вышки? Да на 99% это выпускники нашего же университета.

- Среди них Потаниных пока нет…

- Увы, пока нет. Но когда-нибудь из Вышки вырастут и такие предприниматели. Ведь среди наших выпускников есть люди с соответствующим потенциалом.

- Какой все-таки подход к формированию фонда целевого капитал ГУ-ВШЭ Вы считаете наиболее разумным?

– Подход должен быть комплексным.

Во-первых, я считаю, что этим должны заниматься основатели и руководители нашего университета, у которых есть имя, у которых есть связи. Я имею в виду Кузьминова, Ясина, Шохина. Они могут говорить с богатыми людьми, которые могут что-то пожертвовать.

Во-вторых, надо работать с нашими выпускниками. Я сам этого не знал, и впервые услышал на конференции, но гарвардский эндаумент составляет $35 млрд.! Там есть и очень богатые жертвователи, но есть и мелкие. Средний счет, который приходит в этот фонд – $100.

Вышка каждый год выпускает тысячи выпускников, среди которых достаточно людей, для которых пожертвовать $100-300 не является проблемой при заработке в $4000-5000 в месяц. И я думаю, что надо вести работу именно с нашими выпускниками, воспитывать в них чувство патриотизма, признательности к Вышке. Если поступления будут достаточно регулярны, то это тоже нельзя сбрасывать со счетов, это хороший источник привлечения капитала.

- Каков объем эндаумента Вышки?

- Сейчас это очень маленькая цифра. Недавно проректор ГУ-ВШЭ Марина Владимировна Ларионова сообщила, что там 1 млн. рублей… Комментарии излишни. Пока.

Сейчас главная задача – наполнение фонда.


Обсудить на форуме
researcher@