.
Национальный информационный центр по науке и инновациям
13 февраля 2008

Новая Дума разберётся с патентами и корпорациями
За государственную аккредитацию научных учреждений, создание госкорпорации «Росбиотех» и предоставление налоговых льгот инвесторам научно-исследовательских проектов выступает академик Валерий Черешнев — новый человек во власти, от которого во многом зависит направление реформ научного сектора. Недавно он возглавил вновь образованный комитет в Государственной думе РФ — по науке и наукоёмким технологиям. Параллельно Черешнев является членом президиума РАН и председателем Уральского отделения РАН.

Наталья Быкова

Справка: Черешнев Валерий Александрович родился 24 октября 1944 года в Хабаровске. Окончил Пермский мединститут. После учёбы преподавал в том же институте, заведовал лабораторией, а также созданной им кафедрой микробиологии и иммунологии. С 1988 года — директор Института экологии и генетики микроорганизмов Пермского научного центра Уральского отделения РАН. С 1999 года — председатель Уральского отделения РАН, с апреля 1999 года по ноябрь 2001 года — вице-президент РАН. В 2002 году возглавил секцию экологической политики научно-экспертного совета при председателе Совета Федерации. Доктор медицинских наук. Автор более 250 научных работ

Почему Вы стали баллотироваться в Государственную думу РФ?

— Основная цель моего прихода в Думу такая, какой она и должна быть, — совершенствование законодательной базы научного сектора. Как члену президиума РАН и руководителю Уральского отделения РАН мне уже приходилось вникать в вопросы реформирования академической науки, я хорошо знаю проблемы учёных и имею некоторое представление о том, как их можно решить. Кроме того, я не новый человек в политике: долгое время был председателем свердловского регионального отделения партии «Жизнь», сейчас являюсь председателем совета свердловского отделения партии «Справедливая Россия: Родина/Пенсионеры/Жизнь», в которую, как видно по названию, вошли несколько партий. Так что когда встал вопрос о моём участии в выборах в Государственную думу РФ V созыва, сомнений не возникло. Также очень хотелось увеличить присутствие в парламенте представителей научного сообщества.

К сожалению, в прошлом созыве их практически не было, что сказывалось на законодательной деятельности в области науки. Я проанализировал результаты работы своих предшественников в профильном комитете и пришёл к выводу, что большая часть их инициатив касалась модернизации системы образования. Да и комитет назывался «образования и науки». В нынешнем созыве для «науки» создали отдельный комитет, и учёных среди депутатов стало больше. Это позволяет надеяться, что Дума повысит внимание к реформам научного сектора.

С чего начнёте свою работу в Государственной думе?

— С доработки четвёртой части Гражданского кодекса, объединившей вопросы интеллектуальной собственности. Учёные просто требуют принятия эффективных норм, регулирующих оформление и поддержание патентов. Но мне ещё предстоит детально разобраться со всеми аргументами «за» и «против» существующей редакции закона.

Второе поле деятельности — внесение поправок в закон «О науке и государственной научно-технической политике», касающихся определения понятий «инновация» и «инновационная деятельность», которые не могут принять вот уже несколько лет. Они должны сделать более прозрачным финансирование и налогообложение инновационных проектов.

Вот это, пожалуй, основное на сегодняшний момент. Не думаю, что надо сконцентрировать усилия на разработке как можно большего количества законопроектов, лучше принять два-три закона, но таких, которые действительно позволят улучшить работу учёных.

Как будет организована работа комитета по науке и наукоёмким технологиям? Планируете ли привлекать коллег из научной среды для разработки и обсуждения законопроектов?

 — При комитете по науке и наукоёмким технологиям мы планируем создать несколько общественных советов. Я уже попросил членов президиума РАН внести предложения по составу этих советов и обозначить наиболее актуальные вопросы в сфере науки, требующие, на их взгляд, законодательной проработки. Предложения уже поступают, так что диалог с научной средой развивается. Помимо этого в работе мы планируем взаимодействовать с представителями смежных комитетов — по налогам, промышленности, образованию, и с органами исполнительной власти. Понимаю, что организовать такой системный, комплексный подход к законодательной деятельности непросто, но нужно постараться это сделать.

Справка STRF:
Состав комитета по науке и наукоёмким технологиям:

Председатель комитета
Валерий Черешнев («Справедливая Россия: Родина/Пенсионеры/Жизнь»)

Первый заместитель председателя — Андрей Кокошин («Единая Россия»)

Заместители председателя: Игорь Игошин («Единая Россия»), Вячеслав Осипов («Единая Россия»), Алексей Русских (КПРФ)

Члены комитета: Жорес Алфёров (КПРФ), Магомедкади Гасанов («Единая Россия»), Михаил Залиханов («Единая Россия»), Виктор Зубарёв («Единая Россия»), Геннадий Зюганов (КПРФ), Николай Левичев («Справедливая Россия: Родина/Пенсионеры/Жизнь»), Константин Рыков («Единая Россия»)

Одним из ключевых моментов в работе Думы прошлого созыва было принятие закона «О Российской корпорации нанотехнологий». Реакция прессы на это решение была в основном негативной; в частности, много говорили о рисках нецелевого использования средств, неэффективности затеи в целом. Как Вы восприняли новость о появлении корпорации? И нуждается ли, на Ваш взгляд, базовый закон в доработке?

— Совершенно нормально воспринял создание «Роснанотеха». Поначалу было много вопросов относительно огромного бюджета корпорации, я даже поддерживал предложения часть средств направить на фундаментальные работы в области нанотехнологий. Но закон всё чётко объяснил: деньги предназначены на внедрение нанотехнологических разработок в производство. Никаких других реальных инициатив, при помощи которых можно было бы с меньшими затратами прийти к той же цели — выстроить систему эффективно работающей нанотехнологической науки, никто не высказывал.

В целом я выступаю за создание отдельной структуры, оказывающей организационную и финансовую поддержку наноиндустрии. Трудно не согласиться с тем, что, несмотря на существование сильных научных школ в области нанотехнологий, очень мало отечественных разработок доходит до стадии коммерциализации. К примеру, недавно вице-президент «Норильского никеля» Владимир Пивнюк сказал, что создание инновационного нанотехнологического продукта для нужд водородной энергетики невозможно без импортирования около 3 000 компонентов. Представляете, сколько нужно создать сопутствующих производств, чтобы заработало на сто процентов отечественное нанотехнологическое производство в энергетической отрасли? Кто будет этим заниматься, если не корпорация?

В то же время я не исключаю, что по ходу работы «Роснанотеха» возникнет необходимость законодательно отрегулировать некоторые вопросы, связанные как с развитием нанотехнологий, так и с деятельностью корпорации.

Допускаете ли Вы, что для создания наукоёмких производств и в других отраслях вскоре будут образованы государственные корпорации?

— Думаю, что будет создана государственная корпорация по биотехнологиям — отрасли, в которой рынок исчисляется сотнями миллиардов рублей. Исследовательские центры по биотехнологиям работают в Москве, в Сибири, на Урале и Дальнем Востоке, но из-за недостатка средств на внедренческую деятельность многие отечественные разработки, кстати, не уступающие западным, так и не доходят до широкого производства. Практически всю биопродукцию, начиная от йогуртов и заканчивая вакцинами против инфекционных заболеваний, мы производим по импортным технологиям.

Инвестировать в прикладную науку может не только государство, но и бизнес, который тоже требует законодательных стимулов…

— Да, бизнес сегодня прямо говорит: а где льготное налогообложение? Всё-таки инвестирование в науку связано со значительными финансовыми рисками, и государство за счёт частичного уменьшения налогов должно гарантировать инвесторам не столь большие потери. Но над этим вопросом нам предстоит поработать вместе с комитетами по промышленности и по налогам; возможно, будут найдены другие эффективные пути привлечения частных инвестиций в сферу исследований и разработок.

Пока же мы имеем единичные примеры сотрудничества частного капитала с наукой. Сразу вспоминается «Норильский никель», который выделяет 10-15 миллионов долларов нескольким научно-исследовательским группам Института высокотемпературной электрохимии УрО РАН и Института электрофизики УрО РАН для решения чётко поставленной задачи — создания аккумулятора на водороде.

В идеале хотелось бы получить результат, как в Южной Корее. Там бизнес очень тесно взаимодействует с наукой. К примеру, представители Samsung приходят в технологический институт и говорят студентам: вот вам цех, прессовка, фольга и т.д., ваша задача — создать как можно более плоский телефон, не «раскладушку», с цветным дисплеем. Некоторое время три группы студентов в полной изоляции решают задачу. Потом каждой группе выдают по миллиону долларов на производство продукта, после чего сравнивают результаты и выбирают лучшую модель для широкого распространения. Пока новый телефон готовится к выходу на рынок, Samsung ставит новую задачу перед начинающими исследователями. Таким образом с помощью бизнеса к окончанию института студенты становятся настоящими инженерами-технологами, а на рынке появляются созданные их силами высокотехнологичные продукты. Все только выигрывают от такой системы. Но как скоро мы будем работать по той же схеме — остаётся большим вопросом.

Бюджеты госкорпораций и недавно принятой программы фундаментальных исследований государственных академий наук исчисляются сотнями миллиардов рублей. В то же время многие эксперты (в том числе об этом говорилось на недавнем заседании совета при президенте РФ) утверждают, что механизмы распределения средств недостаточно прозрачны. Каким Вы видите решение этой проблемы?

 — Отчасти эта проблема решается конкурсным распределением средств среди институтов, но и эти конкурсы могли бы быть более прозрачными. Сейчас появилось много различных ООО и ЗАО с громкими научными и высокотехнологичными названиями, в которых работают по три-четыре человека. Они каким-то образом получают гранты, а потом для выполнения работ на субподрядной основе нанимают академические или отраслевые институты. Может, с одной стороны это и хорошо, что в научной среде появились некие группы профессиональных менеджеров, но с другой стороны — это лишнее промежуточное звено, в котором оседают немалые деньги, предназначенные для науки. Считаю, что было бы целесообразным провести некую ревизию научных организаций на предмет выяснения их истинной сущности. Это можно сделать, возродив систему государственной аккредитации, чтобы стало ясно, кто скрывается за громкими научными названиями. Знаю, что такие предложения уже рассматриваются.

На фоне разговоров о приоритетных направлениях мы как-то забываем, что есть ещё много отраслей научного знания, не менее важных для страны. Какие из них особенно отстали и нуждаются в наибольшей государственной поддержке?

 — Я глубоко убеждён, что развитие науки во многом зависит от самих учёных, от руководителей научных институтов и лабораторий.

Вот, казалось бы, такая отставшая отрасль — травматология, в которой за последние десять лет не появилось практически никаких новых технологий. Но в Кургане есть хорошо известный даже за пределами России РНЦ «Восстановительная травматология и ортопедия» им. академика Г.А. Илизарова, который возглавляет член-корреспондент РАМН Владимир Шевцов. На первый взгляд сельскохозяйственная наука в упадке, однако и тут находятся научные группы, использующие передовые технологии. К примеру, Центр «Биоинженерия» РАН вывел картофель, не подверженный никаким вирусам и дающий высокие урожаи.

В любом так называемом «угасшем» направлении я приведу примеры коллективов, работающих на самом высоком уровне. Государство может создать нормальную законодательную базу для науки, может поддерживать институты материально, но науку за учёных оно не сделает.

Продолжите ли Вы заниматься научной работой после переезда в Москву?

 — Безусловно, как и ранее, буду совмещать научную работу с государственной. Формально в моём графике ничего не изменится: я являюсь членом президиума РАН, и каждые понедельник-вторник прилетаю на планёрку или по другим делам в Академию, так что в режиме постоянных перелётов живу уже 10 лет.

Науку бросать не собираюсь. В настоящее время веду проект по иммунным механизмам воспаления, о котором скоро буду делать доклад на международной конференции в Брюсселе. В основе работы — совершенно новая, созданная в УрО РАН концепция системного воспалительного ответа, суть которой в том, что воспаление системного генерализованного характера протекает по тем же биологическим законам, что и локальное воспаление. Из крупных завершённых проектов можно отметить разработку противовоспалительного и противоаллергического лекарственного препарата «Профеталь», и открытие в Перми цеха по его производству.

Наталья Быкова, STRF.ru

Обсудить на форуме
researcher@