Широкая дискуссия о проблемах оценки научной деятельности, развернувшаяся на страницах газеты “Поиск” и на сайте www.scientific.ru, показывает, насколько важными и болезненными являются эти вопросы для российских ученых. Недавно опубликованная статья А.Полозова (“Поиск” №32-33, 2005) вызывает у меня смешанные чувства - определенный интерес и недоумение.

Как известно, за последние 30 лет в мире сформировался общепринятый набор наукометрических показателей, по которым проводятся количественные оценки и сравнительный анализ научной активности, продуктивности и прогресса на различных уровнях: индивидуальных исследователей, коллективов, организаций, стран и регионов. К этим показателям относятся: количество публикаций, анализ частоты их цитирования, импакт-фактор научного журнала, в котором они публикуются, количество полученных отечественных и международных грантов, участие в международном научном сотрудничестве, составе редколлегий научных журналов. Совокупность всех этих данных и должна рассматриваться при оценке деятельности исследователя.

В документах по реструктуризации научного комплекса страны, опубликованных в газете “Поиск”, не было речи об использовании показателя цитируемости как единственного для оценки научной деятельности индивидуальных исследователей. Пространные рассуждения А.Полозова, в том числе о некой договоренности ученых цитировать друг друга или о кланах в науке, которые цитируют друг друга, вызывают у меня недоумение. Хочется напомнить участникам дискуссии, что существует такое понятие, как научная этика. От нас самих зависит, кого мы будем цитировать.

Я отдаю должное огромной работе, выполняемой группой Б.Штерна. Особенно интересными являются списки цитируемости отечественных ученых за последние 7 лет, в том числе “Активный список - 2005”. Порог отбора для попадания в него - это цитируемость не менее 100 раз за обследуемый период. В 1990 году, работая в американском Институте научной информации (ISI) в качестве специалиста по оценке научной периодики СССР, я принимала участие в анализе статистики по советской науке. Отбор производился из 180 тысяч статей, опубликованных советскими учеными за 1973-1988 годы. Из этого массива было выбрано 852 статьи, процитированные не менее 50 раз. Причем анализ не ограничивался только первыми авторами. По этой выборке был составлен список 100 наиболее цитируемых советских ученых за период 1973-1988 годов. Возглавил список В.Летохов из Института спектроскопии (Троицк), за ним следовал В.Захаров из Института теоретической физики им. Л.Д.Ландау. “Генералов” от науки или “бюрократов” в этом списке было всего несколько, да и то не в первой, второй или третьей десятке.

Теперь о самоцитируемости. В разделе “Комментарии” на уже упоминавшемся сайте говорится, что самоцитируемостью “можно нагнать индекс до сотни. Отсечь такие попытки технически тяжело. Для этого надо быть начальником базы данных ISI”. Такого же мнения придерживается и А.Полозов.

Как отмечал создатель SCI доктор Юджин Гарфилд, на его лекциях всегда задаются вопросы о самоцитируемости. По его мнению, много пишущий автор вынужден ссылаться на свои работы. Самоцитируемость вполне оправдана и допустима в пределах 10-15%. Но научная этика, традиции которой имеют глубокие корни в отечественном научном сообществе, не позволяет автору злоупотреблять упоминанием своих работ. Этому же должны способствовать редакционные коллегии научных журналов и рецензенты. Поэтому опасения, что самоцитирование приводит к неоправданному повышению рейтинга, считаю излишними. Попутно отмечу, что принципиальный противник самоцитирования А.Полозов в своей статье в “Поиске” процитировал свои работы трижды, включая новую монографию на 800 стр. Надеюсь, что в ней не содержится ошибочных данных, приведенных в статье.

Во-первых, в России уже давно нет миллиона ученых. Согласно статистическому справочнику “Наука в России, 2003 г.” в 2002 году в нашей стране насчитывалось 414 тыс. исследователей. Непонятно, где А.Полозов почерпнул сведения о том, что “долгое время 95% всех грантов распределялись среди московских и питерских ученых”. Действительно, концентрация научного потенциала, доставшаяся нам от советских времен, очень высока в мегаполисах, но доля грантов в них не превышала 70%. Более того, наблюдается устойчивая тенденция роста числа грантов в регионах. В рамках двух проектов ИНТАС, основанных на анализе отечественной науки по БД РФФИ, мы специально занимались изучением их распределения в России. Выяснилось, что по научной продуктивности - количеству публикаций на один проект - ученые из Уральского отделения РАН вышли на первое место.

Во-вторых, из статьи А.Полозова складывается впечатление, что с указателем SCI можно произвольно проделывать все что заблагорассудится: включать в него любой журнал для обработки, ссылаться на что угодно и т.д. И уж совсем странной кажется точка зрения автора, что получение ссылки “означает признание превосходства данного автора над вами”. Грустно, если подобные мысли внедряются в головы студентов. Тогда и они не будут цитировать работы других ученых, чтобы не признавать их “превосходства” над собой.

Перейдем к соавторству. Эта проблема волнует всех участников дискуссии. Ярким свидетельством того, что наука в XX столетии стала трудом больших коллективов, может служить рост среднего количества соавторов публикации с 2,8 в 1980 году до 4,1 в 2002 году. Размер авторского коллектива зависит и от области знаний. Так, в биохимии, согласно исследованиям ISI, количество статей с одним автором в 1973 году было в три раза меньше, чем в психологии. В публикациях по физике высоких энергий количество соавторов составляет обычно 30-40 человек. В таких случаях действительно очень трудно оценить вклад участников. Поэтому мнение экспертов при оценке научной деятельности ученого является решающим. Задача специалистов по наукометрии - снабдить этих экспертов набором показателей, по которым может производиться оценка.

Вообще широкие дискуссии о том, как оценивать соавторство, идут на протяжении значительного времени. В 70-х годах прошлого столетия Д.Прайс полагал, что заслуги в соавторстве должны распределяться пропорционально. По его мнению, если в работе два автора, то вклад каждого составляет половину, если три, то соответственно одну треть и т.д. Другие исследователи предлагали при оценке вклада оценивать первых четырех авторов. Но что в таком случае делать со статьями по физике высоких энергий? Многие специалисты полагают, что именно редакционные коллегии должны выработать правила соавторства.

По мнению зарубежных специалистов, редакционная политика журналов оказывает влияние на порядок расположения соавторов. Так, например, есть ряд журналов, в которых редакционные коллегии требуют только алфавитного расположения фамилий. В других изданиях авторский коллектив располагает соавторов по их вкладу в научную работу, и, как правило, первый или последний автор является основной фигурой.

В профессиональной зарубежной и отечественной печати ведутся дискуссии о необходимости выработки руководства или четкого набора правил, позволяющих оценить вклад того или иного соавтора в работу. Полагаю, что запреты, предлагаемые М.Магомедовым (“Поиск” №35, 2005), вряд ли помогут.

Всех участников дискуссии, и особенно А.Полозова, объединяет чувство негодования по поводу соавторства и цитируемости бюрократов от науки - академиков. По роду своей деятельности в ВИНИТИ я тесно сотрудничаю с учеными УрО РАН и ДВО РАН (включая администраторов - академиков, которые 25 лет назад не имели никаких регалий), слежу за их публикациями и цитируемостью и имею представление о том, кто и как работает в региональной науке. Думаю, что именно от этической позиции самого ученого зависит количество его соавторов. Что бы мы ни говорили, мы живем в относительно свободной стране. За отказ от навязчивого соавтора никто не посадит в тюрьму и не уволит с работы.

Есть одно принципиальное замечание, общее для всех участников дискуссии (Г.Норман, А.Полозов, Б.Штерн): они, по-видимому, недостаточно знакомы с технологией подготовки информационных продуктов ISI и его наиболее важного издания SCI, расширенная версия которого служит основой базы данных науки WOS. Отсюда и ошибочные рекомендации “добиться включения конкретных журналов в указатель”. Действительно, из 1000 научных журналов списка ВАК только 66 наименований журналов включаются в SCI и 106 наименований в информационную сеть WOS. Мы не можем влиять на научную политику ISI. Мы только можем повысить качество отечественных журналов. Кстати, большинство отечественных научно-технических журналов практически не содержит ссылок. Поэтому даже перевод на английский не приведет к их включению в списки научных журналов, используемых для подготовки информационных продуктов и сетей ISI.

Для отбора научной периодики в ISI разработана довольно сложная методика, учитывающая большое количество качественных и количественных факторов и их взаимосвязи. В ISI внимательно следят не только за цитируемостью научных журналов, включенных в обработку для подготовки SCI (эти журналы называются журналами-источниками), но и за упоминанием тех журналов, которые цитируются журналами-источниками. Не случайно количество научных журналов в Указателе цитируемости Journal Citation reports (JCR) - Science Edition примерно в 1,6 раза больше, чем в SCI. Анализ списка отечественных журналов, используемых в информационных продуктах ISI, показывает, что физика и математика составляют около 75% всего количества. Поэтому возможности подсчета цитируемости ученых из других областей знания весьма ограничены.

Говоря об оценке деятельности ученых и критериях этой оценки, следует вспомнить, что существуют реально используемые в практике отечественных и зарубежных фондов показатели. Они нашли отражение в формах заявок (например, участие заявителя в международных грантах, импакт-факторы журнала, в которых он публиковался, и т.д). А.Полозов критикует Б.Штерна за “валовый” подход, но Б.Штерн и не претендует на то, что показатель цитируемости единственный.

Вообще вряд ли можно рассчитывать, что одной формулой или уравнением удастся легко решить проблему оценки научной деятельности. Допущения, принятые А.Полозовым в работе, на наш взгляд, ошибочны. В линейных уравнениях коэффициенты постоянны, т.е. доктор наук пишет статью лучше, чем кандидат (“для того чтобы ссылка академика стоила больше кандидата, придется создавать систему линейных уравнений”). Но ведь может и кандидат написать выдающуюся работу...

Утверждение о том, что наука сводится к кланам, которые, в свою очередь, оказывают влияние на цитируемость, мягко говоря, спорно. Не вдаваясь в дискуссию о том, что такое кланы и школы, отметим, что это сильное упрощение реальности. Если кланы и существуют в науке, то их влияние локально, и они не могут организовать сотни и тысячи ссылок из разных стран и организаций.

Мировые стандарты научной этики предполагают признание научных результатов предшественников, которое находит отражение в ссылках. Интересно, какие кланы “организуют” высокую цитируемость таких ученых, как И.П.Павлов, Л.Б.Выготский, В.И.Арнольд, Л.М.Бреховских, В.Е.Васьковский, Ю.М.Васильев, А.М.Поляков (кстати, фамилия А.М.Полякова появилась в списке 20 наиболее цитируемых советских работ по физике уже в 1977 году, когда автору было около 30 лет и регалий он не имел) и т.д.?

В науке существуют не только кланы, но и научные школы, и между разными школами могут быть принципиальные расхождения по научным проблемам, что может приводить к отсутствию ссылок на работы оппонентов. Однако реакция научного сообщества в целом носит объективный характер, что и отражается в цитируемости. Вообще случайные отклонения не оказывают влияния на такие огромные выборки, какими являются сведения о статьях и ссылках, содержащихся в годовых комплектах SCI. Напомним, что в годовом комплекте SCI за 2003 год содержалось около 870 тыс. статей и 18,5 млн ссылок.

Рекомендации А.Полозова абсолютно непригодны для практического применения. Автор призывает допускать к защите только те работы, рейтинг которых выше определенной планки. Но практически невозможно найти аспиранта или докторанта с высоким рейтингом, и в первую очередь по временным характеристикам. Наша точка зрения ближе к позиции Г.Нормана, состоящей в том, что при определении рейтинга отечественных исследователей целесообразно учитывать цитируемость его работ за последние 10 лет.

Все предложения по оценкам реализовать довольно сложно, так как они основаны на использовании БД SCI и у нас нет возможности влиять на политику ISI при отборе научных журналов. По нашему мнению, наиболее адекватные оценки для российской науки могут быть получены на основе отечественной базы данных, а не по выборке БД SCI. К сожалению, в России до сих пор отсутствует представительная база данных по отечественным научным публикациям. На сегодня единственным и наиболее представительным инструментом изучения отечественной науки за период 1994 -2004 годов является аналитическая система РФФИ. В рамках создания этой системы был выполнен экспериментальный проект по разработке Отечественного указателя цитирования, включающего доступ к этой системе через Интернет. Этот указатель уже сейчас используется в интересах решения аналитических задач РФФИ. Если финансирование этой работы продолжится и расширится круг обрабатываемых первоисточников, то будут созданы реальные условия для выполнения различных оценок и совершенствования методологии. Услугами этой системы смогут воспользоваться различные экспертные и ученые советы, ВАК, а также широкий круг специалистов.

Обсудить на форуме